Человек воспринимает свою жизнь и все, что он пережил или переживает, как рассказ (НАРРАТИВ). Выбор слов для такого описания играет решающее значение для того, как человек будет относиться к своей текущей ситуации, к своему прошлому, к отдельным его отрезкам и к жизни в целом. И это отношение может делать человека счастливым или несчастным. 

Люди чаще всего описывают свои «пробемы» под влиянием широко распространенных ЛОЖНЫХ УБЕЖДЕНИЙ, что эти «проблемы» есть порождение или проявление неких неотъемлемо присущих людям качеств или свойств. 

И человеческие поступки рассматриваются с этих позиций так же - как результат того, что человек поступает таким образом, потому что он обладает теми или иными негативными, неблагоприятными чертами или характеристиками.

Подобные взгляды мешают человеку увидеть свою собственную ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за перемены к лучшему (какие уж тут перемены, если он - «плохой и неудачик»). 

Майкл Уайт подчеркивает, что рассказ человека о своих «проблемах» (проблемная история) нередко подчинен распространенному в локальной культуре  пониманию подобных «проблем». Такое понимание доминирует в данном социуме, что приводит к тому, что и соответствующие проблемные истории данного человека доминируют в его арсенале историй. Это происходит оттого, что распространенные в социуме нарративы представляются человеку правдоподобными и убедительными, и он часто начинает воспринимать их как данность.

Далее Уайт объясняет причину такой подчиненности человека доминирующим историям:

«Система ≪современной власти≫ стала принципиальной системой социального контроля в современной западной культуре. Она побуждает людей выносить ≪нормативное суждение≫ по отношению к самим себе и другим людям для того, чтобы воспроизвести специфические нормы, касающиеся жизни и ИДЕНТИЧНОСТИ людей. Другими словами, сами люди стали соучастниками системы социального контроля, где они выносят суждение о жизни в соответствии с установленными нормами правильного поведения и правильной идентичности — и действуют в соответствии с этими суждениями».

Такие истории „заставляют“ человека видеть себя слабым и беспомощным, а свое прошлое - в стереотипном ключе. Это отвлекает его от реальной оценки событий и своих поступков, от признания своей роли в них, от сознавания своей личной ОТВЕТСТВЕННОСТИ и СВОБОДЫ.

Майкл Уайт: 

„Когда люди не видят возможности влиять на собственную жизнь, они чувствуют себя незначительными, опустошенными, изолированными, парализованными, их жизнь словно застывает во времени, замораживается“.

Так же и попытки совладания с «проблемами» есть следствие соответствующего рассказа об этом совладании. Майкл Уайт предлагает примеры метафор, которые люди используют для того, чтобы определить, какие именно действия они предприняли бы, меняя свои отношения с „проблемами“ в своей жизни. Эти „подходы“ косвенно свидетельствуют и о том, как люди представляют себе свою „проблему“:

от проблемы можно уйти, с ней можно развестись (как если бы проблема была спутником жизни — в значительной части мира разводы сейчас разрешены, и человек имеет право брать ответственность за собственную жизнь и определять ее направление);

можно произвести затмение проблемы (если проблема определенным образом ≪освещает≫ нашу жизнь, можно понять, что поставить между жизнью и проблемой, чтобы ее ≪свечение≫ не достигало жизни —как Луна загораживает Солнце во время затмения);

проблему можно развеять посредством чар или развеять как чары (если мы привлечем магические представления о жизни);

можно устроить проблеме забастовку (научившись этому у тех, кто проявляет гражданское сопротивление несправедливым требованиям эксплуататоров);

можно от проблемы отвыкнуть, перестать быть акклиматизированным к ней (как люди, переезжая в другую климатическую зону, отвыкают от прежних привычек);

можно отделиться от проблемы, ≪вылететь из ее гнезда≫ (как если бы проблема в какой-то степени вырастила и воспитала нас, но теперь мы выросли и можем жить самостоятельно);

можно бойкотировать требования проблемы (это тоже из дискурса гражданского сопротивления и социального протеста);

можно лишить проблему сил (если мы верим, что можем чему-то придать сил, то можем ведь и отобрать их обратно);

можно перестать терпеть влияние проблемы (и заявить о своем протесте, провести манифестацию и пр.);

можно проблему обучить и воспитать (заимствовав необходимые умения из соответствующих практик и учреждений);

можно убежать от проблемы или освободить свою жизнь от проблемы (если проблема —оккупант, то мы можем либо бежать в другую страну, либо устроить восстание или революцию);

можно провести обратную аннексию территорий, вернуть себе территорию жизни (представить себе, что ты монарх или политик, способный издать соответствующий указ);

можно проблему подорвать (как делают инженеры и геологи, если встречаются с препятствием, обойти которое невозможно: пара шашек динамита —и появляется проход);

можно уменьшить давление проблемы (откачать насосом, повернуть вентиль и пр. —многое в наших руках);

можно отказаться от приглашений сотрудничать с проблемой (если представить, что и мы, и проблема —представители гражданского общества; тогда мы имеем право и возможность сказать ≪нет≫ на ее приглашения);

можно покинуть ареал распространения проблемы (если представить, что проблема — это какое-то неприятное животное или насекомое, а сам человек —путешественник);

можно заставить проблему признать свою ответственность (из представлений о правосудии —проблема причинила нам вред, и мы привлекаем ее к ответу);

можно выйти из тени, наброшенной на жизнь человека проблемой (как будто проблема загораживает нам источни ксвета);

можно опротестовать заявление проблемы о том, кем человек является (проблема ведет себя так, как если бы ее заявления были истиной в последней инстанции? А мы поищем другие источники информации и проведем критический анализ высказываний проблемы);

можно ослабить хватку проблемы (физиологическая метафора:что мы можем сделать, чтобы проблему одолела слабость, чтобы у нее нарушилась координация?..);

можно выкупить свою жизнь у проблемы, так сказать, расплатиться по кредитам (как если бы проблема соблазнила нас взять у нее кредит под большие проценты, а мы мобилизуемся и досрочно все выплачиваем);

можно отобрать у проблемы свою жизнь, чтобы проблема не дергала нас за ниточки (как будто бы проблема — кукловод, превращающий нас в марионетку);

можно написать заявление об уходе, уволиться, перестать работать на проблему (как если бы проблема была работодателем, нанявшим нас);

можно бросить самому себе спасательный круг (если проблема-пират так или иначе захватила корабль нашей жизни и попыталась выбросить нас за борт);

можно восстановиться и выздороветь после проблемы (как после травмы в спорте);

можно, так сказать, украсть свою жизнь у проблемы (сначала она украла у нас жизнь-сокровище, а теперь мы ≪выкрадем≫ ее обратно);

можно приручить проблему (если проблема — дикий зверь, который просто пока не умеет уживаться);

можно проблему ≪обуздать≫, то есть надеть на нее узду (если мы представляем, что проблема — норовистая лошадь).

При подобных подходах вместо совладания с «проблемами» мы видим лишь серию неудачных, нередко многократно и безуспешно повторяющихся попыток, что делает человека несчастным.