ТРЕВОГА СМЕРТИ

Одиночество многократно усиливает тревогу смерти. Поэтому борьба с одиночеством является одним из важнейших способов совладать с этой тревогой. 

Владимир Янкелевич пишет: "Наиболее чудесным для мистиков оказывается преображение смерти любовью... Любовь, согласно нашим верованиям, является как бы мостом, перекинутым над пропастью и головокружительным разрывом между здешним миром и потусторонним".

Человеку, столкнувшемуся с тревогой, свойственно искать защитника, заступника, поддержку в своём ближнем – в другом человеке. Партнеры тянутся друг к другу, ища в другом такого защитника и спасителя. При этом – сколь бы много ни говорилось в таких отношениях о любви – чаще всего никакой любви в её фундаментальном значении (когда оба партнера поддерживают друг друга, способствуя развитию и росту каждой из сторон) в таких зависимых отношениях часто нет места, ибо растворение в “защитнике”, требующее от человека  зависимости, подчинения, означает избегание “жизни” - не рост, не СТАНОВЛЕНИЕ, а выживание.

Человек в таких отношениях вынужден жертвовать собой из страха лишиться «любви» своего спасителя, идти на самоумаление и самопожертвование, вплоть до мазохизма. Человек отказывается от себя ради сохранения отношений, которые, по сути, являются не любовью, как человек может наивно полагать, а чаще патологическим симбиозом. 

Человек, симбиотически связанный с другим, теряет границу между собой и своим „хозяином“. В тяжелых случаях это слияние стремится быть абсолютным: человек растворяется в другом. не может без него жить. В итоге человек не живёт, избегает бытия, не развивается, не растет. 

Стремясь избежать одиночества, человек пытается обзавестись (на устраивающих его условиях) надежным окружением. Другие при этом часто являются лишь инструментом, функцией защиты, попросту говоря – «используются» или оказываются объектом МАНИПУЛИРОВАНИЯ.

Действенным средством от тревоги смерти (и от иных видов тревоги) является и насилие по отношению к другим. При этом человек упивается своей силой и всемогуществом. Человек совершает насилие в отношение другого человека, чтобы утвердить самого себя, чтобы «забыть» о страшащей его реальности. 

Этот вид насилия носит, таким образом, компенсационный характер и может подавляться страхом перед наказанием и возмездием. Часто жажда такого насилия канализируется в неопасные для общества формы (определённого рода спортивные состязания, представления и развлечения, как например, агрессивные компьютерные игры). 

Близко к компенсаторному насилию находится садизм. Эрих Фромм пишет, что самая радикальная цель садизма - заставить другого человека страдать, «ибо радость полного господства над другим человеком (или другой живой тварью), собственно, и есть суть садистского побуждения“.

Элизабет Кюблер-Росс пишет следующее: "Религиозное отрицание смерти, то есть вера в осмысленность земных страданий и награду после смерти, приносило надежду и понимание, а общественное отрицание не предложило ни того, ни другого, оно лишь усилило тревогу, укрепило разрушительное и агрессивное стремление: убивать, чтобы уйти от действительности и забыть о собственной смертности".

Бегство в насилие и садизм иллюзорно, поскольку не избавляет от страха смерти окончательно. В результате требуется постоянное расширение насилия, утверждения своей силы во всё новых и новых сферах. Но это помогает только на очень короткое время – и в итоге человек окажется один на один со смертью, ощутит бессмысленность прожитой жизни.

И, наконец, крайне регрессивный тип насилия, согласно Фромму, - архаическая жажда крови. При этом человек, убивая, утверждает жизнь доступным и понятным ему способом. Эрих Фромм пишет: „Убийство превращается в великое упоение, великое самоутверждение на крайне архаической почве. Убийство в этом смысле по своей сути – это утверждение и трансцендирование жизни на почве глубочайшей регрессии. На этом регрессивном уровне кровь, очевидно, означает то же самое, что и мужское семя, а земля равнозначна женщине и матери“. 

Мощным средством от парализующей и депрессиогеннной тревоги смерти является МАНИАКАЛЬНАЯ ЗАЩИТА, к которой относится и компульсивный секс. Согласно Ялому он эффективен ло поры до времени в силу следующих механизмов:

• как вызов страху смерти, уничтожения (примерно как экстремальный спорт – парашют, мотоцикл, альпинизм);
• “ощущение” победы над смертью (человек становится центром собственной вселенной: другие крутятся вокруг него, сушествуют только для него, не живут сами по себе, без него как бы находятся в анабиозе – ср. „задержанное оживление“ внутренних объектов как одна из сторон маниакальной защиты);
• невозможность конфронтации со смертью – непереживание страха оставленности, ОДИНОЧЕСТВА (кроме того, постоянно меняющиеся партнеры – это нечто живое рядом);
• ощущение себя незаурядным, особенным (а в силу логического следствия сопутствующего МАГИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ – бессмертным);
• возможность слияния с другим (ОТНОШЕНИЯ), растворения в нем и потери (забывания) себя - а, следовательно, и своих страхов.

 

ТРЕВОГА ПОТЕРИ ИДЕНТИЧНОСТИ

Когда мы чувствуем, что на нас давят, пытаются нами управлять, взять нас под свой полный контроль, мы начинаем испытывать ощущение, что какая-то сила, черная и грозная, прорывается сквозь покровы нашего тела куда-то в глубины, туда, где мы прячем самую нашу сокровенную сущность. И мы ощущаем тогда тревогу конца нашего "Я" (страх исчезновения, потери индивидуальности, растворения собственного “Я” в некоем внешнем объекте).

Ощущение опасности может усиливается при необходимости приблизиться к другим (которые, как нам кажется, могут угрожать нашей целостности) или при их приближении к нам. И тогда внутри восстает что-то, заставляющее нас отпрянуть, исторгнуть из себя эту черную силу, уйти подальше от самой возможности контакта, общения с людьми, которых мы воспринимаем как желающих нами помыкать.

Эта тревога приводит к тому, что человек дистанцируется от других людей, не позволяет им приближаться к себе, стремится к отграничению себя от других. Нарушение дистанции расценивается им как страшная угроза его жизненному пространству, его независимости и целостности его личности. Вследствие этого любые попытки сближения избегаются или пресекаются. Жизнь таких людей с психологической точки зрения связана с повышенным стремлением к самосохранению.

Именно поэтому личности, которые испытывают страх перед доверительной близостью в межчеловеческих связях, перед открытостью и самоотдачей и потерей себя, находятся под влиянием импульсов, направленных на достижение большей независимости, что выражается, в первую очередь, в соблюдении достаточной дистанции между собой и другими людьми.

Так стремление к близости с другим человеком сменяется бегством от него – к свободе от любви, сострадания, заботливости.

Эта разновидность тревоги потери идентичности из-за влияния доминантных личностей закладывается с самого раннего детства, которое отличается тем, что ребенок живет в окружении жестоких или холодных родителей (или людей их заменяющих), которым нет дела до его нужд, которые идут на все, чтобы ребенок их "не беспокоил". Сюда относятся различные методы - от побоев до тяжелого и мучительного молчания в присутствии ребенка.

Второй важной причиной рассматриваемого вида тревоги является инакость другого человека, его отличие от нас. Так, и в действиях, поступках, словах, но даже и в самом наличии "другого" мы можем разглядеть угрозу нашей идентичности. Это очень архаическое, но, тем не менее, чрезвычайно живучее и очень яркое ощущение опасности. Примерно такое, какое испытывали наши далекие предки, когда сталкивались с представителями другого племени. От инородцев можно было ожидать самого худшего - из-за проявления их злой воли можно было потерять все, что может быть отнято, увидеть смерть сородичей и  детей, самому лишиться жизни или попасть в неволю.

"Другой", если его чересчур резко отграничивать от себя самого, и если его наличие подчеркивает и укрепляет нашу идентичность, будет для нас являться средством поддержания нашей идентичности в стабильном состоянии. Для этого необходимо постоянно подчеркивать наличие у себя и у "другого" отличительных черт. Лучше всего это делать в группе "своих" (или клике), потому что такая практика еще больше усиливает ощущение идентичности и укрепляет ее извне ("вместе - мы сила"). Отсюда – стремление объединяться в самых различных формах со „своими“ (будь это социальные сети, клики, партии, группы единомышленников).

Близкие нам люди являются в большей или меньшей степени одной из важных составляющих нашей идентичности. Поэтому если с ними случается что-то, "делающее" их "другими людьми", то и наша внутренняя сущность станет "другой" - то есть той сущности, которую мы считаем своей и за незыблемость которой мы боремся, грозит исчезновение. Отсюда стремление защитить эти источники идентичности. НЕредко эти попытки будут весьма напрягающими этих людей, так что отношения с ними могут быть поставлены под угрозу.

ИДЕНТИЧНОСТЬ человека может в значительной мере состоять из образов и черт других значимых людей. Поэтому тревога может возникать, если образу этих других что-то угрожает (развенчание идеалов или неприятная правда).

 

ТРЕВОГА НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ

Постоянное ожидание несправедливости и подвоха со стороны других будет крайне искажать межличностные отношения, негативно влияя и на самого человека, и на тех, с кем он вступает в отношения.

Результатом ощущения несправедливого обращения является безразличие человека к другим людям. Безразличие является отражением концентрации человека, убежденного в том, что ему хуже всего, на своих собственных интересах. А если другим лучше, чем ему, то они, другие, не могут претендовать на его внимание или ждать от него чего бы то ни было.

Другая крайность – преувеличение грубости и бессердечия, табу на нежность, жалость и доверие. "Такие люди считают, что им НАДО уметь жить без всяких близких отношений, а поэтому верят, что и не нуждаются в них. Им НЕЛЬЗЯ ничему радоваться, поэтому они верят, что им все безразлично", - пишет Карен Хорни.

Если человек находится под властью УБЕЖДЕНИЯ, что и люди, и СУДЬБА, и мир к нему несправедливы, он становится эгоцентричным, то есть он просто не хочет знать, что у других тоже есть свои потребности, а также свои границы и ограниченные возможностей. Итогом будет его отдаление от других людей и уверенность в реальности лишь собственных проблем и потребностей.

Такой человек будет ожидать и требовать от других, чтобы они учитывали его чувства и желания, его потребности. В его представлении другие ДОЛЖНЫ вести себя с ним именно так. При этом он имеет право от них требовать то, что ему нужно, буквально эксплуатировать их, при этом другие НЕ ДОЛЖНЫ на него обижаться, критиковать его и ожидать от него ответной нежности и заботы.

В борьбе за «справедливость» (в понимании человека) все средства хороши, если они могут помочь реализации его ожиданий и требований к другим и к жизни в целом. В этом помогает МАНИПУЛИРОВАНИЕ, включающее в себя упреки и приписывание другим чувства вины, взывание к чувству справедливости, попытки угождать другим и очаровать их.

***

Склонность к гипертрофированному восприятию "несправедливости" является одним из источников подозрительности в отношение других людей. Переживание обиды решающим образом влияет на суждение обиженного о другом человеке, которого он считает своим обидчиком. Так, «обидчик» неожиданно становится подлым, противным, жестоким, низким, исходно злонамеренным и нечестным, а потому заслуживающим самого безжалостного обхождения. Человек попадает в ловушку своих ОБИДЫ, ГНЕВА, НЕНАВИСТИ.

***

Отсюда - стремление жестоко отплатить, отомстить за обиды. А еще лучше так себя вести, чтобы другим (которые все равно никогда не смогут полюбить) неповадно было бы их обидеть. 

У Артура Шопенгауэра мы находим по этому поводу: "гнев не лишен некоторого наслаждения, …гнев слаще меду. Но не только гневу, но даже и ненависти (которая относится к первому, как  хроническая  болезнь к острой)человек предается с любовью... Никакое животное никогда не мучит только для того, чтобы мучить; но человек делает это - что и составляет сатанинскую черту его характера, который гораздо злее, чем простой зверский... Итак, в сердце каждого действительно сидит дикий зверь, который ждет только случая, чтобы посвирепствовать и понеистовствовать в намерении причинить другим боль или уничтожить их, если они становятся ему поперек дороги, - это есть именно то, из чего проистекает страсть к борьбе и к войне, именно то, что задает постоянную работу своему спутнику - сознанию, которое его обуздывает и сдерживает в известных пределах". 

То есть на пути мстительности стоит лишь банальная осторожность и нежелание получить сдачи, а вовсе не сострадание, нежность и забота о ближнем.

Подчеркивание идеи справедливости может быть камуфляжем для мстительности. Такой человек (даже понеся минимальные издержки) просто раздувает чувство несправедливости и обиды, которые он испытывает. В результате он считает себя вправе требовать самого сурового наказания для своих "обидчиков". Им можно отомстить, а лучше, конечно, нанести превентивный удар.

Артур Шопенгауэр пишет о таком человеке: "Он повсюду встречает супостатов, проводит жизнь в непрерывной борьбе и умирает с оружием в руках, …старается облегчить собственные муки, причиняя их другим, …постепенно развивается до истинной злобы и жестокости...".

Мстительный человек убеждает себя, что он просто не создан для любви. Эта уверенность позволяет ему быть жестоким и беспощадным к своим "обидчикам". 

ЗЛОЯЗЫЧИЕ И ЗЛОРАДСТВО

Чтобы заглушить свои зависть, обиды и озлобленность, вызванные переживанием НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ, человек нередко прибегает к оговору других людей, к сплетням и пересудам, которые являются ЗЛОЯЗЫЧИЕМ.

Другой стороной злости и зависти является стремление утешиться тем, что другие тоже страдают. 

Вот что пишет по этому поводу Артур Шопенгауэр: 

"Самое действительное утешение в каждом несчастии и во всяком страдании заключается в созерцании людей, которые еще несчастнее, чем мы, - а это доступно всякому... Но сквернейшею чертою человеческой природы все-таки остается ЗЛОРАДСТВО, находящееся в тесном родстве с жестокостью и отличающееся собственно от этой последней только как теория от практики. 

Вообще же оно проявляется там, где должно бы найти себе место сострадание, которое как противоположность первого есть настоящий источник истинной справедливости и человеколюбия... Поэтому зависть, хотя и предосудительна, но допускает извинение и вообще человечна, тогда как злорадство — это что-то сатанинское, а его усмешка - ликование ада". 

 

 

ТРЕВОГА НОВОГО И НЕПРЕДСКАЗУЕМОГО

Отношения (как и жизнь в целом) всегда непредсказуемы. Это вызывает у многих людей ТРЕВОГУ НОВОГО И НЕПРЕДСКАЗУЕМОГО, которая населяет голову человека всевозможными ожиданиями, опасениями, фантазиями о том что может случиться плохого ц ним и с его отношениями. 

В итоге все время, которое человек мог бы использовать на совершенствование своих отношений со значимым другим, на заботы о нем будет занято озабоченностями тем, что рисует человеку его воображение. 

В итоге человек отказывается нередко от шагов, в успешности и безопасности которых он не уверен на сто процентов. Это означает уход от активной жизни, от бытия и СТАНОВЛЕНИЯ собой, от совершенствования, углубления и развития отношений со значимыми другими, от прямого и открытого ДИАЛОГА с ними.

Попытки же предотвратить для своих отношений неприятное и пугающее будущее, за которое человек принимает свои фантазии, он будет предпринимать всевозможные шаги, которые приведут его прямиком к тому, чего он пытался избежать (САМОРЕАЛИЗУЮЩЕЕСЯ ПРОРОЧЕСТВО).

Контроль в межличностных отношениях – это попытка решать за других (будь то в семейном кругу, на работе или среди друзей), навязывать им свое мнение, чтобы (нередко через страдания других, а порой и через собственные страдания) добиться на какое-то мгновение душевного спокойствия.

Контроль над детьми является, пожалуй, самым распространенным и кажущимся для многих людей само собой разумеющимся. Все дело в том, что такие люди рассматривают своих детей в качестве своей собственности (пусть и живой, думающей, чувствующей), а потому ощущают себя вправе требовать от них беспрекословного подчинения.

«ВСЕМОГУЩИЙ ЗАЩИТНИК»

Тревожащийся и боящийся человек склонен передать всю ответственность за свою судьбу, за все решения и выборы другому человеку, который кажется всесильным и всемогущим. К такому защитнику боящийся нового и непредсказуемого человек буквально «присасывается». О любви и партнерстве здесь не может идти и речи. Здесь скорее можно говорить о «паразитировании» на своем «защитнике».

Именно поэтому такие отношения сопровождаются нередко прорывом ненависти и агрессивности к тому, кто «должен» обеспечивать защиту и по той или иной причине «не преуспел» на этом поприще.

Стремление к единоличному обладанию «защитником», который должен всегда быть наготове и во всеоружии для выполнения «предписанной» ему миссии, приводит к тому, что человек пытается захватить над ним власть и взять его под свой полный контроль.

АГРЕССИВНОСТЬ

Агрессивность является нормальной составляющей эмоционального спектра человека и его поведенческого репертуара. Однако агрессивность может быть в некоторых случаях абсолютно необоснованной.

Например, человек может реагировать лавиной негативных эмоций даже на самое минимальное отклонение в привычном ходе вещей, то есть когда новое и непредвиденное «прорывается» сквозь казавшиеся надежными и незыблимыми заслоны, призванными обеспечивать человеку стабильность, постоянство, размеренное и налаженное течение жизни.

Также агрессию может вызывать и тот факт, что рассмотренные выше «защитник» не справляется со своими «обязанностями».

Прорывающиеся эмоции, конечно, не являются продуктом текущего момента. Эти эмоции длительно вытеснялись, поскольку их проявление могло быть чревато наказанием со стороны сильных и значимых других. Вытесненные эмоции не исчезают, а накапливаются, и событие, явившееся причиной их прорыва – всего лишь последняя капля, которая и разрушило все тщательно выстраиваемые преграды.

Стоит упомянуть здесь и скрытые формы агрессии, проявляющиеся, например, в "забывании" важного, игнорировании нужд и чувств другого человека. При этом агрессивность может искусно маскироваться под доброе отношение и реализовать себя с улыбкой на устах.

ВЛАСТЬ

Власть (на любом уровне, включая и малые группы, и отношения двух людей) является одной из форм осуществления максимального контроля над жизнью и людьми. Такой контроль „необходим“ людям, боящимся всего нового и необычного, он призван оградить их от всего непредсказуемого и нежелательного.

На реализацию своего стремления к власти человек бросает весь арсенал своего интеллекта и силы воли. Так проявляет себя ГОРДЫНЯ. Человек, жаждущий власти, стремится манипулировать другими или подавлять их и сделать их зависимыми от себя.

Еще один аспект власти состоит в том, что она создают иллюзию контроля над людьми, над их коварством, которого так опасаются рвущиеся к власти. Ведь подозрительность, отсутствие ДОВЕРИЯ ("здоровое недоверие") является нередкой чертой людей, страдающих от ТРЕВОГИ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ.

ПРИВЫЧКА

Плохо ли, хорошо ли человеку в его отношениях, но привычка играет важную роль. К хорошему, конечно, привыкаешь - и не хочется ничего менять. От добра добра не ищут. 

Но тревога нового заставляет человека держаться за старое и привычное, даже если с его отношениями и не все в порядке. И надо бы что-то изменить, может, даже надо прекратить отношения - но страшно что-то менять. И человек предпочитает лучше мучиться от привычного, чем кидаться в неизведанное, которое могло бы принести перемены к лучшему.

 

 

ТРЕВОГА ОКОНЧАТЕЛЬНОСТИ

Человек, не желающий смириться с тем, что все возможности рано или поздно перестанут быть "„к его услугам“, страдает чрезвычайно. Он не может отказаться от своих „капризов“ – чтобы его прихоти были всегда в зоне доступности.

В отношениях такая тревога отражает страх потери одной из возможностей, - в частности страх выбора в пользу одной из них, попытку усидеть на двух стульях.

 

Такое стремление имеет место, например, когда человек погрязает в отношениях со многими партнерами, и те вдруг начинают от него требовать выбора („или – или“). Необходимость выбора между существующими возможностями означает отказ от одной из них. И эта невыбранная возможность исчезает навсегда. Даже если когда-то потом человеку предоставится нечто подобное, это будет уже совершенно другая возможность. В итоге – изматывающие и мучительные разборки, ложь, обещания и заверения, которые никогда не будут исполнены. 

 

Это может быть также необходимость выбора между направлениями дальнейшего развития отношений, нередко, также вызывающая мучительные страдания от сознавания того, один из путей будет дальше закрыт навсегда.

 

Другой аспект этой тревоги – сознавание человеком того, что любому событию и процессу наступает когда-то конец. Это касается и отношений, и самих людей, с которыми эти отношения имеют место. В результате – мучительные переживания и оплакивание заранее того, что еще не случилось, а, возможно, и не случится в том виде, в каком себе это человек представляет. Он будет погружен в ОЖИДАНИЯ и ОПАСЕНИЯ, будет полон ГРУСТИ (тут имеет место и вторичная ТРЕВОГА ПОТЕРИ) – в результате чего и сам человек, и отношения, и партер  будут страдать.

 

 

ТРЕВОГА ИСКУШЕНИЯ

Недостаточное ориентирование в своих чувствах может делать человека беспомощным перед лицом искушений – сиюминутных импульсов, которыми, в свете фундаментального решения через отношения (в частности – в парных отношениях), являются другие люди, отвлекающие на себя внимание и чувства человека.

Также и всевозможные другие импульсы могут вредить отношениям. Так, например, увлечения и хобби, встречи с друзьями могут в свете иных отношений выставляться другой стороной отношений как нежелательные или даже запретные. И человек оказывается порой буквально раздираем желанием послушаться партнера и желанием нарушить «запреты».

И, наконец, всяческие зависимости – в, частности, такие СУРРОГАТЫ СМЫСЛА как алкоголизм и наркомания – будут очень серьезными искушениями, мешающими отношениям. 

Человек может до поры до времени противиться этим импульсам, переживая, с одной стороны, свою «плохость» за эти нехорошие (по отношению к партеру) мысли и влечения, с другой – укорять себя за то, что не может поддаться искушению, которое кажется столь манящим и привлекательным.

Другой человек может служить опорой в борьбе с искусами. При этом на него как бы перекладывается ответственность за то, что человек не совершит предосудительного поступка. Или, если все же такой поступок совершен, другого можно запросто обвинить в том, что именно "из-за него" человек поддался искушению.

С другой стороны, компульсивные сексуальные отношения (как одно из сильных защит от различных видов тревоги – в частности, и от тревогии искушения) может хоть на какое-то время и в какой-то степени отвлечь человека от всех остальных искушающих возможностей.

 

 

ТРЕВОГА ОГРАНИЧЕНИЯ СВОБОДЫ

Человек с тревогой ограничения свободы концентрирует все свое внимание на препятствиях, мешающих ему чувствовать себя абсолютно свободным, мобилизует все силы на реализацию своих прихотей. Борясь с ограничениями (пусть и во имя исполнения собственных желаний) человек вместо „бытия для…“ (для дела своей жизни, для СТАНОВЛЕНИЯ – а не для потакания сиюминутным импульсам) ищет „свободы от…“ (от всего того, что стоит на пути к достижению желаемого).

Другой человек видится такими людьми либо как некий объект, помогающий удовлетворению их собственных желаний, либо как досадное препятствие на пути к этому удовлетворению.

Если человеку тесны РАМКИ его СУДЬБЫ, то он, скорее всего, страдает от ограничения вседозволенности. В отношениях такие рамки встречаются сплошь да рядом. 

В основном такой человек склонен требовать от других исключительного к себе отношения. Конечно, он может пойти и на жертвы, для того, чтобы обаять другого человека - но с тем, чтобы потом сторицей получить от него то, что он (как он искренне полагает) безусловно заслуживает.

Если человеку не отвечают взаимностью, если он не может во что бы то ни стало добиться расположения объекта своей "любви", то он будет разочарован, что может проявляться в депрессивных переживаниях, либо же он может быть рассержен, разозлен, что проявит себя агрессивными или истерическими (капризными) реакциями либо манипулированием.

Другие люди, мешающие человеку двигаться к своим целям, воспринимаются как досадное препятствие. И борьба с этими рамками превращается в борьбу с теми, кто собой дя этого человека олицетворяет авторитарные силы, желающие ограничить его свободу. Эта борьба крайне болезненна для обеих сторон.

Некоторые люди любой порядок, любые правила воспринимают как форму принуждения, вызывая с их стороны бурные или тихие протесты. Порой это проявляется в стрремлении все делатьь наперекор, чтобы таким образом самоутверждатьася в своей группе.

Обязательства в отношениях - не для таких людей. Малейшее (чрезмерное, по их мнению) требование другой стороны воспринимается как насилие и ограничение свободы. Отсюда протестные реакции - от скандала, имеющего целью получить "свое", до внезапного (и, нередко, немотивированного для другой стороны) разрыва отношений и бегства..., как правило, в другие отношения, чтобы с нуля начать новую жизнь, полную внимания и восхищения и лишенную каких бы то ни было обязательств.

Новый партнер всегда воспринимается как идеальный... до тех пор, пока он не выдвинет свои требования или не озвучит свои ожидания. Требования и ожидания партнера воспринимаются  как чугунные цепи - и начинается новый виток "борьбы за свободу и независимость".

 

 

ТРЕВОГА СВОБОДЫ

Свобода - тяжелое бремя, потому что человеку надо самому принимать решения и делать выбор. Человек, которые не знает что он хочет и ради чего он должен что-то делать, перед лицом своей свободы буквально теряет почву под ногами. Отсюда - нередкое стремление отказаться от свободы.

Человек, пытающийся бежать от свободы, подсознательно ищет возможности слиться с другими людьми, раствориться в них. Человек, по сути, ищет тех, кто будет его вести и направлять, решать за него и указывать ему, что, как и когда надо делать. Человек старается делать и даже желать то, что желают и делают, либо требуют от него другие. Такое подедение есть проявление КОНФОРМИЗМА.

Конформист стремится найти авторитетную фигуру или группу, которой можно было бы принадлежать, которая обеспечивала бы человеку почву под ногами, задавая ему границы и рамки. Человек предпочитает „раствориться“ в другом или в группе, лишь бы не быть свободным. В этом стремлении заложено, в частности, стремление к укреплению своей ИДЕНТИЧНООСТИ за счет черт и образов значимых других людей либо групп.

Человек, растворившийся в другом или в массе "не обладает свободой быть самим собой, иметь личные убеждения и соблюдать собственные обязательства", отмечает Эрих Фромм.

***

Человек ищет себе в отношениях “спасителя”. Один из способов - "бегство в болезнь". Как правило речь идет о психо-соматических заболеваниях, хотя нередко человек может заведомо усугублять тяжесть собственно физических страданий (так называемая аггравация). Человек, эксплуатирует свои симптомы, получает от своей болезни вторичную выгоду. Выигрыш от болезни состоит, по сути, в бегстве от свободы.

Человек, будучи слабым и больным, с одной стороны "освобождает" себя от многих выборов и решений (он как бы "не может" делать то или это), с другой стороны, он рассчитывает получить столь желанную поддержку со стороны другого человека. Эта поддержка будет оказываться в рамках отношений, в которых фигура помощника (как правило, это человек, самоутверждающийся от того, что он поддерживает другого) и получающего помощь, подходят, словно ключ к замку.

***

Описанные выше отношения чаще всего являются отношениями симбиотическими, принимая форму зависимости обеих сторон друг от друга. Каждая сторона нуждается в другой, дополняющей её до состояния целостности. При таком слиянии ни одна сторона не является целостной и свободной.

При этом стремление к растворению в другом и к поглощению друг друга, предаться воле другого соседствует с внутренними позывами к свободе от рамок и ограничений, имеющими место у любого человека. Это создает почву для конфликтов и страхов в подобных отношениях.

Отсюда - такая смесь любви и ненависти партнеров в отношение друг друга. 

Чтобы такие отношения были более или менее стабильными, партнеры должны либо постоянно, либо попеременно играть в отношениях роль либо пассивную (мазохистическую), подчиняясь партнеру, либо активную (садистскую), подавляя партнера.

Виртуальное общение

Бегство в виртуал „как бы“ ограждает человека от необходимости предпринимать реальные шаги в сфере межчеловеческих отношений. В виртуале человек ощущает себя "как бы" свободным - тем самым убегая от свободы реальной.

Я отнюдь не хочу утверждать, что виртуальное общение - всегда бегство. Оно может быть и продолжением реального общения иными средствами, и испытательным полигоном для новых или еще неиспробованных стратегий межчеловеческих отношений, которые в дальнейшем вполне могут быть опробованы и в реале. Но нередко виртуал заменяет реальное общение, отвлекает от него - и, тем самым, оправдывает бегство от свободы.

 

 

ТРЕВОГА ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Защиты при тревоге ответственности направлены на предотвращение возможности стать ВИНОВАТЫМ, совершить ошибку, быть наказанным или пережить страдания от ущемленной и уязвленной гордыни.

Если человек чувствует или предполагает, что его выборы, решения и поступки могут навредить его отношениям, то он будет опасаться совершать эти выборы и поступки – вплоть до паралича решимости на определенные действия. В результате человек оказывается перед фактом, что важные цели оказываются не достигнутыми, а важные потребности не удовлетворенными.

Например, вдова, прожившая многие счастливые годы со своим мужем, будет избегать новых знакомств с мужчинами, так как такое свое поведение она может воспринимать как предательство по отношению к умершему мужу. В любых ситуациях, которые могли бы означать новое знакомство, она будет находить собственную вину. Поэтому она будет всеми силами стараться подобные ситуации избежать.

Человек с тревогой ответственности будет пытаться поступать осторожно, даже чересчур осмотрительно, а то и вовсе пытаться избежать принятия решений в ситуациях, которые могут привести к совершению ошибки, и, как следствие, быть чреваты тем или иным наказанием. Такой человекстарается переложить на других бремя выборов и решений.

Нередки также варианты, когда человек будет уклоняться от ситуаций, в которой от него ожидается некий выбор, если в результате он может показать себя „с нелучшей стороны“ – то есть когда его идеальное представление о самом себе может быть поставлено под угрозу или под сомнение, что может пюоставить под угрозу его отношения с другим человеком или с группой (либо отношение к нему со стороны других людей).

Человек страшится ПРЕДЕЛЬНОГО ОДИНОЧЕСТВА, которое дает себя знать с новой силой в ситуациях выбора и принятия решения. Именно поэтому человек будет стараться избегать автономного поведения и решать проблему такой тревоги через единение с другими людьми.

ПАТОЛОГИЧЕСКАЗА ЗАВИСИМОСТЬ

Патологическаза зависимость от другого человека может развиться у людей, которые перекладывают бремя принятия решений (а значит и бремя ответственности) на того, который готов добровольно принять на себя это бремя. В таких случаях чаще всего „спаситель“ сам нуждается в „спасаемом“ для самоутверждения или решения других своих проблем (в частности, для избавления от мучающей его самого тревоги). „Спасаемый“, принимающий образ „беспомощного и пассивного“ привязывает к себе своего спасителя, считая его своей неотъемлемой собственностью. Оба при этом функционируют в МОДУСЕ ОБЛАДАНИЯ (см. также раздел ЗАЩИТЫ ОТ ТРЕВОГИ СВОБОДЫ).

КОНФОРМИЗМ И ТОТАЛИТАРИЗМ

Человек, желающий избежать тревоги, связанной с необходимостью принятия самостоятельных решений, стремится тем самым избежать своего ПРЕДЕЛЬНОГО ОДИНОЧЕСТВА. Эрих Фромм отмечает в этой связи следующее: „Первый ответ на стремление преодолеть обособленность существования и достичь единения – регрессивный ответ. Пытаясь достичь единения, освободиться от страха одиночества и неизвестности, человек может попытаться стряхнуть с себя все, что делает его человеком и одновременно мучает, - свой разум и осознание самого себя“.

Фромм отмечает, что человек чувствует себя уверенно, если его мысли, опасения и “архаические регрессивные тенденции“ разделяются многими людьми: „если все думают так же, как сам человек, значит, он не потерял рассудок; именно тот факт, что это безумие разделяется большинством, позволяет ему выступать в качестве мудрости, позволяет фиктивному стать истинным. Индивид, принимающий участие в массовом безумии, теряет ощущение своей полной изоляции, обособленности и избегает, таким образом, интенсивного страха, от которого он страдал бы в более прогрессивном обществе“.

Именно такие скрытые стремления человека, страдающего от тревоги свободы и ответственности, обусловливают радость примыкания к строю, описанную Конрадом Лоренцем как реакция ВООДУШЕВЛЕНИЯ.

ПОЗИЦИЯ ЖЕРТВЫ

Чтобы не испытывать чувство вины за свои поступки, человек предпочитает нередко отказаться от выборов и предоставить решение другим или случаю. Отказываясь от авторской позиции в своем бытии, человек выбирает позицию жертвы. 

Позиция жертвы – это пассивность. Бегство от свободы, от выбора, от взятия на себя ответственности превращает человека в жертву обстоятельств, судьбы, других людей, собственных импульсов. 

Но в то же время, позиция жертвы означает снятие с себя всякой ответственности за происходящее. Даже если человек собственными поступками и решениями вызвал определенную ситуацию он будет (чаще бессознательно) стараться обвинить в этом случай, судьбу илки других людей.

Человек в позиции жертвы не выбирает лучшую возможность, чтобы продвигаться вперёд и расти, а склоняется к решениям, позволяющим ему избежать худшего (по его представлению) варианта развития событий. Но в конце концов подступает чувство ВИНЫ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЙ – когда человек начинает ощущать себя как непроживающего свою жизнь, как упустившего массу возможностей – неизвестно ради чего.

 

 

ТРЕВОГА ПУСТОТЫ

Другие могут быть нужны человеку, чтобы он мог избежать СКУКИ, заполняя другими и отношениями с ними свое ВРЕМЯ и пространство.

Эксплуатация другого особенно необходима, если человек сам не в состоянии разобраться со своими желаниями – другой становится руководящей и направляющей силой, на которой паразитирует человек с тревогой пустоты.

Стремление „паразитировать“ на других идет рука об руку с уверенностью человека в том, что другие обязаны ему помочь во всех аспектах – так, чтобы и СМЫСЛ его жизни придать, и ПУСТОТУ времени заполнить.

Времяпрепровождение совместно с другими людьми притупляет или даже на время усыпляет тревогу пустоты. Болтовня, тусовки, чаты, сплетни, с одной стороны, способствуют удовлетворению ЛЮБОПЫТСТВА или других ПОТРЕБНОСТЕЙ человека (в частности, в признании, защищенности), с другой стороны, попросту заполняют свободное время, убивая его и сокращая тем самым ОЖИДАНИЕ наступления следующего желаемого события или попросту отгоняя СКУКУ. 

Потому-то людям свойственно расширять свои социальные сети, благо современные средства связи и приборы, которые всегда под рукой, позволяют это делать без особых усилий.

Окружение себя людьми, погружение себя в людскую массу дает ощущение полноты бытия, заполненности времени. Даже если и нет глубоких отношений с окружающими людьми, либо таких отношений и вовсе нет, то даже простая погруженность человека в людскую массу, в водоворот жизни, способно победить на какое-то время его СКУКУ. Недаром люди так охотно любят "прошвырнуться" по магазинам, посидеть среди других людей в кафешках, на сквере или просто шататься по улицам. Интересная иллюстрация тому - ЧЕЛОВЕК ТОЛПЫ Эдгара По.

Уход в семейную жизнь, посвящение себя полностью семье могут отражать не столько ЛЮБОВЬ, сколько стремление избавиться от ощущения пустоты. Здесь налицо не столько отношения, сколько безудержная активность на семейном поприще, принесение себя в жертву партнеру и детям. То есть, в подобных случаях имеет смысл говорить не об отношениях как таковых, а об ИНТЕНЦИОНАЛЬНОСТИ в межчеловеческих отношениях (то есть о неких мотивах и целях, прикрываемых отношениями).

Сюда же можно отнести и отношения, направленные (в большинстве бессознательно) на использование другого человека как заполнителя собственного экзистенциального вакуума. Человек, не знающий своих чувств, не умеющий определиться со своими ЖЕЛАНИЯМИ, превращается в некое безвольное существо, неспособное к активным и самостоятельным поступкам. Отсюда - ощущение страшной пустоты собственного бытия, страх перед бездной времени, превращающейся в тяжкую ношу, вместо того, чтобы служить важнейшим ресурсом для ОСМЫСЛЕННОГО проживания человеком своей жизни и для его собственного СТАНОВЛЕНИЯ. 

Такой человек нуждается поэтому для заполнения "пустого" времени в другом человеке. Паразитируя на его желаниях, можно длительное время заполнять время скуки. Кроме того, этот ДРУГОЙ заполняет собою чисто физически пространство пустоты, окружающее человека, страдающего от тревоги пустоты. Ясно, что такие отношения могут иметь весьма печальный исход, если партнер поймет, что его попросту используют, взбрыкнет и перестанет выполнять миссию защитника.

Болельщики на спортивных мероприятиях убивают сразу нескольких зайцев: и пребывание среди людей, и укрепление собственной ИДЕНТИЧНОСТИ (как члена некой группы "своих"), и заполнение времени для бегства от ощущения пустоты и никчемности своего бытия.

Еще один аспект коллективности выражается в увлеченности общественно-политической деятельностью.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИЛИ ОБЩЕСТВЕННАЯ АКТИВНОСТЬ КАК СРЕДСТВО ОТ СКУКИ

Люди, не находящие себе себе ОСМЫСЛЕННЫЕ занятия (по своим ИНТЕРЕСАМ и в соответствии со своими ЦЕННОСТЯМИ), способствующее полноценнону проживанию бытия, сталкиваются со СКУКОЙ. Это чувство будет усиливать эмоции, вызываемые переживанием других видов тревоги (например, ОБИДА, как проявление ТРЕВОГИ НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ или НЕТЕРПИМОСТЬ, как проявление ТРЕВОГИ ПОТЕРИ ИДЕНТИЧНОСТИ). 

При таком сочетании „негатива“, который имеет тенденцию накапливаться и нарастать, человек будет готов к тому, чтобы занять себя такими видами активности, которые будут одним выстрелом убивать всех зайцев. Такие люди становятся легкой добычей формальных или неформальных партий и группировок, которые нуждаются в „пушечном мясе“ для достижения своих неблаговидных целей. Таковы, например, различные уличные банды или группировки, участие в которых дает людям возможность излить свои обиды, ненависть, неприятие ненавистных других. Вспомним стихийные (хотя, скорее всего, неплохо организованные или инспирированные) сходки, выливающиеся в погромы.

Участие в организованных движениях, поддерживающих в той или иной форме нетерпимость, также не дают соскучиться. Время будет под завязку занято встречами, митингами, диспутами, шествиями, пикетами, демонстрациями. К слову, любое движение, которое делает акцент на понятиях „наши“ или „свои“, непременно подразумевает, что есть „другие“, от которых надо бы отмежеваться и которым надо показать, на чьей стороне „правда“.

КОМПУЛЬСИВНЫЙ СЕКС

О роли компульсивного секса мы уже говорили в разделах, посвященных ТРЕВОГЕ СМЕРТИ и ТРЕВОГЕ ПРЕДЕЛЬНОГО ОДИНОЧЕСТВА. Тревога пустоты не является исключением - скука может способствовать разжиганию сексуальности. При этом, конечно, сексуальность не направлена на другого человека, точнее, человек не видит в другом человеке личности, а воспринимает другого лишь как объект сексуальных потребностей. Сексуальность превращается лишь в орудие борьбы с незаполненным временем, вызывающим ужас пустоты бытия. В результате - обесценивание межчеловеческих отношений. Сексуальность становится при этом СУРРОГАТОМ СМЫСЛА.

 

ТРЕВОГА БЕССМЫСЛЕННОСТИ / ТРЕВОГА ПОТЕРИ СМЫСЛА

Отношения являются мощным источником смысла, который является результатом утверждения ценностей (или даже сверхценностей), которые человек приписывает "любви", "дружбе" и прочим вариантам межчеловеческих отношений

Когда отношения сами по себе или отдельные аспекты их (в том числе и важнейшие их понятия, типа «ЛЮБОВЬ», „ВЕРНОСТь“) являются СВЕРХЦЕННОСТЬЮ, то человек может ощущать себя переполненным смыслом – но только если все идет по маслу. Если же случается что-то, мешающее утверждению этих сверхценностей, то человеку грозит крушение его смыслов.

"Любовь"

Почему я взял это слово в кавычки? Да потому что в данном случае - это всего лишь слово и есть, которое само по себе может вселить в человека иллюзию возможности разрешения всех его проблем, тревог и внутренней разорванности. Потому-то люди так ищут любви, что она "обещает" им обретение цельности за счет слияния с другим. 

Поэтому стремлени к любви может оказаться, в итоге, всего лишь СУРРОГАТОМ СМЫСЛА. Это в особенности имеет место при приписывании любви (в чстности, любви эротической) характеристики „СВЕРХЦЕННОСТИ“.

Такая „любовь“, дающая ощущение слияния и растворенности в другом, по словам Карен Хорни, „обещает защиту, поддержку, страсть, вдохновение, сочувствие, понимание, дает чувство ценности, придает смысл жизни, будет спасением и искуплением“. „Любить“ так означает потерять, забыть себя в экстатическом чувстве, слиться с другим существом, стать единым сердцем и единой плотью, и в этом слиянии обрести цельность.

То же самое касается и "дружбы".