Речь идет о ДОГМАТИЗМЕ, ФАНАТИЗМЕ, СВЕРЦЕННОЙ ИДЕЕ и РОМАНТИЗМЕ. 

 
Важно подчеркнуть, что эти НАДО, ДОЛЖЕН или ЭТОГО НЕ МОЖЕТ И НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ НИКОГДА относятся не только и не столько к регулированию собственных поступков и отношения к себе самому, сколько к миру в целом, определяя всю жизненную философию человека.

Малейшие несоответствия с его представлениями о мире и других людях такой человек будет воспринимать как вопиющую НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ.

В итоге целый мир нередко превращается во врага, и человек оказывается в таком враждебном мире одиноким, несчастным и обиженным.
 
 
Если благородная идея романтика приобретает сверхценный характер, она превращает романтика в фанатика.

Сверхценной можно назвать идею, которая имеет чрезвычайно мощный позитивный эмоциональный заряд, что делает человека буквально подчиненным этой идее, зависимым от нее. В итоге подобные идеи начинают вытеснять другие идеи и уже не человек управляет своими выборами, а сверхценная идея управляет человеком.

"Обслуживание" человеком своей сверхценности может идти и в ущерб интересам его ПОДЛИННОГО Я, и в ущерб его ОТНОШЕНИЯМ с другими людьми. Интересно, что даже, казалось, бы благородные идеи, свойственные роматическим личностям идеи грядущего счастья, приводят в итоге к жутким трагедиям – по принципу „благими намерениями вымощена дорога в ад“.  Попробуем разобраться, почему.

Сверхценная идея превращается в важнейшую составляющую ИДЕНТИЧНОСТИ человека (порой даже в самую ее сердцевину, в «стержень» личности). Поэтому человек будет всеми силами стараться эту идентичность поддержать – для этого совершая выборы и поступки, которые будут обслуживать сохранение и неприкосновенность идентичности.

Ясно, что все прочие ЦЕННОСТИ оказываются в подчинении у сверхценности, а то и вовсе подавляются, если входят в противоречие с ней. Так, во имя достижения целей, которые ставятся ради реализации сверхценной идеи, человек может попирать ПРИНЦИПЫ СПРАВЕДЛИВОСТИ, пренебрегать уважением к другим людям, к их достоинству, а то и к жизни.

При этом человек может искренне быть уверенным, что он творит справедливость и добро. Подобная искренняя убежденность в своей правоте базируется на его собственной весьма однобокой интерпретации значений важнейших ключевых понятий (например, “ДОБРО” или “СПРАВЕДЛИВОСТЬ”).